- Слушай, друг, выручи, завтра у братана свадьба, одолжи свой "мере", чтоб красиво все было...

Подобная фамильярность всегда коробила Гуссейна: он был на короткой ноге с большим городским и милицейским начальством, а этот жалкий участковый вел себя так, будто они с ним ровня. Но для пользы дела эмоции нужно скрывать.

- Возьми, друг, какой разговор.

Капитан приободрился, видно, в глубине души он опасался отказа: отказ сразу бы обозначил разницу в их положении, которую он прекрасно понимал, хотя незаурядным нахальством скрывал это понимание.

Не спрашивая разрешения, он присел к столу, достал из раздутого кармана сигареты, закурил.

- Слышишь, Гуссейн, там наши ребята обижаются на Эльяса. Патрульным машинам недоплачивает, за новый киоск ничего не выставил. Ты бы ему сказал...

Участковый вел себя так, будто они были компаньонами, ведущими одно дело, и разговаривали наедине. Присутствие незнакомца его совершенно не смущало. Очевидно, потому, что он понимал: здесь все свои. И себя он считал своим для собравшихся в этой комнате.

- Скажу, - хозяин посмотрел на Ужаха. Тот прикрыл глаза.

- Познакомьтесь, друзья, - это наш участковый Петр Владимирович, а это мой друг...

- Иван, - дружески улыбнулся Исмаилов.

- Петр Владимирович - человек со связями, почти всех в городе знает, - продолжил Гуссейн и незаметно подмигнул.

- Я выйду во двор по делам, а вы тут посидите. Петя, тебе водочки прислать?

- Стаканчик. Да закусить чего, а то я не позавтракал.

Когда Гуссейн вышел. Ужах придвинулся поближе:

- Слушай, друг, чего ты машину одалживаешь, не можешь свою купить?

- У меня есть девяносто девятая, - самодовольно ответил участковый. Я же сказал - красивая нужна, на свадьбу.

- Так купи себе красивую!

Петр Владимирович обиделся.

- Купи, купи... На какие шиши?

- А я тебе денег дам.

На плутовской физиономии проявилось выражение живейшего интереса.