- Что случилось, Николай?

- Все нормально, Игорек. Алкаш хулиганит, посуду бьет. Вера его обтереть хотела, а он...

- Совсем обнаглели! - громко заверещала официантка. - К нему с добром, а он с говном! Надо его в милицию сдать! Где Васятка?

Бабочкин вскочил.

- Ах так! Да я сам милиция! Смотрите сюда... Видите? Видите, на кого напали? - Он бестолково размахивал красной книжечкой, потом раскрыл ее и ткнул официантке в лицо, так что она рассмотрела и голубоватую, с водяными знаками бумагу, и печать, и фотографию в форме.

- Я еще вернусь! Вам всем будет плохо, вы все пожалеете!

Когда Бабочкин ушел, официантка встревожено повернулась к шеф-повару.

- Слышь, Коля, он и вправду милиционер...

- Ну и хер с ним, - отреагировал тот.

- Ты же ему всю морду расквасил...

- Подумаешь... Он сам поддатый...

- А мы ничего не видели, - сказала Маша.

- Запирайте двери, мы свое отработали, - подвел итог дискуссии Коля. - Надо теперь и отдохнуть по-человечески.

Поплескавшись полчаса в туалете и не смыв ни боли, ни обиды, ни позора, Бабочкин вернулся в купе.

- Вот что со мной сделали! - патетически объявил он, откатив прикрытую дверь. Жующая за столиком соседка охнула.

Трофимов уставился в распухшее лицо напарника.

- Кто?

Губы его сжались в плотную линию, в глазах вспыхнул недобрый огонек.

- Там, в ресторане...

Когда Бабочкин закончил рассказ, старший спецконвоя поразмышлял несколько минут.

- К патрулю не обращался?

- Нет... Они на меня, как на вошь, посмотрели. Пьяный, говорят...

Трофимов еще подумал и тяжело вздохнул, как человек, которому предстоит выполнять крайне нежелательную, но вместе с тем необходимую работу.