Под потолком пламя расцветало розой, как было описано мистером Райдером Хаггардом в его волнующей повести про Аллана Квотермейна. Сирил и Роберт поняли, что нельзя было терять ни минуты. Они завернули края ковра и придавили их к подносу. Огненный столб погас, а комнату наполнил удушливый запах гари. Все четверо кинулись затаптывать остатки огня. Теперь перед ними лежал только испорченный обгоревший ковёр самого жалкого вида.

Все в ужасе примолкли. Но вдруг они услышали какой-то странный треск. Он напугал любителей-пиротехников: они отскочили в сторону, опасаясь сами не зная чего. Но треск повторился, а ковёр вдруг зашевелился, точно из него пытался выпутаться завёрнутый в него котёнок или пресловутый «Джек» выскочил-таки из своей коробочки и ворочался там под остатками ковра. Роберт кинулся к окну и широко его распахнул. Антея взвизгнула, а Джейн ударилась в слезы. Сирил решительно перевернул стол ножками вверх и придавил им то, что могло оказаться под ковром. Но это не помогло. Из-под ковра вылетали искры и что-то там шипело и взрывалось.

На крики Антеи в комнату вбежала мама. Через несколько минут остатки фейерверка были ликвидированы. Воцарилась мёртвая тишина. Все искоса поглядывали на маму и ждали грозы.

– Так, – сказала мама. – Всем немедленно отправляться в постель.

Говорят, что все дороги ведут в Рим. Может, оно и так, но в детстве все дороги чаще всего ведут в постель и кончаются именно там, а вовсе не в Риме.

Все до единой ракеты, приготовленные для праздничного фейерверка, были конфискованы, и папа собственноручно запустил их в небо на заднем дворе. Маме это не сильно понравилось, но папа успокоил её, сказав:

– А как же от них ещё отделаешься, дорогая?

Папа забыл, что окошки детской как раз выходят на задний двор, так что все четверо поджигателей вместе с ним полюбовались фейерверком, который он устроил, и пришли в восторг от того, как ловко это у папы получается.