– Как? В паре с Терехиным проехаться на кобыле под окнами школы? Тогда мною в первую очередь заинтересуются директор и санитары, – снова всхлипнула Черемушкина. – Тань, я жить без него не могу, я думать ни о чем не могу. Ладно бы он пока просто на меня не смотрел, так он уже к девицам клеится.

– Совсем обнаглел, – согласилась подруга. – Не успел прийти в школу, уже романы затевает. Ничего, мы что-нибудь придумаем.

– Что тут придумать-то? – страдальчески поморщилась Надя.

– Надо с Васькой посоветоваться. У мужчин своя логика. Вернее, это они думают, что она у них есть. На самом деле они все ненормальные, и реакции у них непредсказуемые. В общем, нам нужен засланный казачок. Вот выяснит он, чья гвоздичка, и займется тобой, – распланировала ближайшее будущее сообразительная Гусева.

– Я ждать не могу. Я умру, – всхлипнула Надя. – Пока мы собираемся, Дима с этой Совко что-нибудь замутит.

– Ладно, – великодушно решила подруга. – Будем заниматься обеими проблемами параллельно. Пошли. Вдруг Пузиков уже что-нибудь выяснил.

Дойти до Пузикова они не успели.

Дорогу им преградил один из одноклассников – Сергей Каратаев, невысокий, коренастый увалень, обычно тихо сидевший на задней парте и занимавшийся своими делами. Про таких говорят – середнячок. Учился он так себе, хулиганом не был, но и паинькой его назвать было сложно.

– Танька, ты какие цветы любишь? – деловито уточнил Сергей и строго посмотрел на Гусеву.

Положа руку на сердце, можно было сказать, что раньше Таня его не замечала и вовсе не интересовалась каратаевской персоной. Но как же меняется отношение девушки к парню, как только он проявляет к ней какое-то внимание! Конечно, в том случае, если он не совсем бросовый вариант.

Заалевшая от смущения Гусева кокетливо захлопала ресницами, улыбнулась и взглянула на Каратаева совершенно другими глазами. Во-первых, рост у него был нормальный, с ним даже на каблуках можно было пойти. Во-вторых, сразу вспомнилось, что он занимается какой-то там борьбой, Сережа даже пару раз приносил какие-то медали – хвастаться. В-третьих, лицо у него было вполне приятное, а вовсе не серое и не страшненькое. То есть из разряда «пустое место» Каратаев резко перекочевал в разряд «а он ничего».