– Ну, я всякие цветы люблю, – осторожно улыбнулась Татьяна. – А что? Какие ты странные вопросы задаешь.

– Да тут Пузиков всю перемену ходит и приматывается ко всем с вопросами про тебя и про цветы, – ошарашил ее Сергей. – Я решил, дай, думаю, помогу парню. Я ему даже сказал, чтобы он сам к тебе подошел и спросил. А то чего вот он, например, у меня спрашивает? Мне-то откуда знать? Но он сказал, что стесняется. Короче, Гусева я ему скажу, что ты любые цветы любишь. Пусть не парится, да?

– До чего ж вы все придурки, – в сердцах выдохнула Таня. – Нет, Надь, ну вот что это за издевательство?

– Да я просто спросил, – нахмурился Каратаев. – Чего такого-то?

– Ничего! Сам дурак и вопросы у тебя дурацкие! – выпалила Таня.

– Нормально, – потряс головой одноклассник. – Еще и нахамила. Вот и помогай после этого людям.

– Иди лучше бабушек через дорогу переводи, помощник, – процедила оскорбленная в лучших чувствах Гусева.

Каратаев, пожав плечами и пробормотав что-то крайне нелестное, развернулся и быстро ушел.

– Чего ты на него наехала-то? – заступилась за Сережу Надя.

– Потому что сначала я размечталась, что это он!

– А ты хотела, чтобы цветы были от Каратаева? – изумилась Надежда.

– Нет! Мне вообще все равно! Я хочу уже определиться, от кого эта чахлая гвоздичка. Я хочу ясности в отношениях, а какая может быть ясность, если ничего не понятно. И Васька, идиот, все испортил.

– Да почему? – изумилась Надя.

– Потому что теперь вообще никого будет не найти. Все сейчас начнут обсуждать, что это от него цветок! Вон, гляди, Каратаев понес уже сплетню. Ты, Надь, имей в виду, парни еще хуже, чем бабки-сплетницы во дворе. Насочиняют сейчас, и уже завтра Пузиков узнает про себя много нового и интересного. А девчонки еще и от себя что-нибудь добавят. Тьфу!