— А ведь скоро, через неделю с небольшим, бати моего именины. Валюшка, завтра у меня получка, купишь белой муки, спечём дедушке пирожок.

— Да, да, — сказал отец и с улыбкой посмотрел на маму, — дедушкины именины, как же!

«Ага! — подумал я. — Собрание будет…»

Но вслух я этого не сказал, будто ничего не понял.

* * *

Вскоре после этого, в воскресенье, Крутов с утра забежал к нам на минутку и принёс нам с Валюшкой подарки — Валюшке конфет, а мне карманный электрический фонарик. И обрадовался же я! Давно я мечтал о таком фонарике. Нажмёшь кнопку — ярко-ярко загорится, отпустишь — потухнет.

После обеда я побежал показать фонарик своему другу Васе. Вася жил неподалёку от нас, но на хорошей улице, в большом каменном доме. Когда я уходил от него, были уже сумерки. Вася проводил меня до прихожей и открыл дверь на лестницу. На лестнице было совершенно темно.

— Опять все лампочки украли, — сказал Вася, — даром что над нами полицейский пристав живёт, чуть не каждый день воруют!

Только я сунул руку в карман за фонариком, как где-то наверху открылась дверь и сердитый бас закричал:

— Чёрт знает что! Снова потёмки!

— Пристав! — шепнул Вася и поскорее неслышно закрыл дверь за моей спиной. Я прижался в угол тёмной площадки. Мне почему-то стало жутко.

— Эй! Есть кто на лестнице? Зажгите хоть спичку, чёрт вас дери! — снова раздался сверху бас пристава. Я молчал. И вдруг какой-то другой голос — голос, показавшийся мне странно знакомым, — ответил:

— Не беспокойтесь, ваше благородие! Никого нет на лестнице. Да оно и лучше, что темно… Вот перила, ваше благородие!

Они стали спускаться и молча прошли мимо меня. Лестницей ниже оба — и пристав и тот, чей голос мне показался таким знакомым, — остановились.

— Ну, ладно, тут с улицы свет. Ты постой минутку, чтобы нас во дворе вместе не видели, — тихо сказал пристав. И ещё тише прибавил: — Смотри же!.. Чтобы всех…