— Мне котлеты вредны. Мне лучше манную кашу. И компота не нужно! Он из консервов, а всякие консервы нехороши для печени.

«Вот привиреда», — подумал Прохоров, но возражать не стал, да и до споров ли тут было? Возле них остановилась милицейская машина.

Участковый милиционер Николай Николаевич опустил стекло и, приложив руку к козырьку, спросил у почтенного старичка:

— Гражданин, вы давно гуляете с внуком?

— С кем? — испугался Гусёк.

— Со мной, прошептал Прохоров и схватил старичка за руку.

— Ах, с ним! Десять часов.

— Десять часов?

— Дедушка закаляет меня! — сказал Прохоров. — Он хочет, чтобы я вырос космонавтом.

— Вон как! — удовлетворённо улыбнулся Николай Николаевич. — А не встречались ли вам трое мальчиков?

— По двое встречались, — запинаясь, ответил старичок, — а по трое — нет.

— А не попадался ли вам мальчик, который всем показывает кулаки?

— Кажется, не попадался.

— Но, может быть, вы видели девочку с зелёными лентами в косах?

— Нет! — выкрикнул Прохоров.

— Не-ет?! — милиционер посмотрел на него внимательно и долго.

— Их много тут бегает, и с зелёными, и с красными, и с белыми лентами, — выручил старикашка Гусёк.

Участковый милиционер Николай Николаевич козырнул, и машина уехала.

— Скорее в столовую, — шепнул Прохоров, но остался на месте.

Мимо прошёл автобус, а в автобусе возле окошка сидела девочка с зелёными лентами в косах.

«Если её ищет милиция, значит, всё это натворила она», — осенило Прохорова.

— Ребята, за мной! — крикнул он своим, но не побежал. С хромым старикашкой за автобусом не угонишься.

— Вот вам двадцать копеек, — сказал Прохоров, — и ступайте в кино. Я пойду искать девчонку.

— Меня по детскому билету не пустят! — старикашка Гусёк опять поджал свои обидчивые губы.