Двойке Вадькиной я порадовался. Все-таки что-то вроде мести. Не все же мне одному страдать.

— Поздравляю с днем ангела, — говорю, — и желаю дальнейших успехов.

— Пропадешь с этими курсами, задают по самую макушку! — бормочет Вадим. — А ты иди знаешь куда… Характеристику свою зарабатывай… Вот тебя классный руководитель зовет.

Я и разозлиться не успел, как вижу, идет Нина Харитоновна.

— Горяев. Вот тебе общественная нагрузка! От моего имени обзвони всех но этому списку. Сообщи родителям, что вчера их дочери сбежали с уроков. Попроси родителей явиться ко мне. Завтра, в шесть.

Я обрадовался. Такая пустячная нагрузка, одно удовольствие! Заглянул в список — кто там сбежал? Та-ак. Ира Мишина, Зоя Копыткова, так… Вера, Маша… гм… А вот Тося Хохлова! Сударыня, как я рад! В кино небось устремились? Групповой побег! Понятно, понятно! А еще речи говорите всякие! Про танцы. Со второго действия «Риголетто» убежать изволили! Ну-с, теперь мы повеселимся, повеселимся на досуге!

Вечером я засел у телефона. Рядом стакан чаю поставил и два бутерброда с колбасой положил, чтобы не спеша покушать, соединить, так сказать, приятное с полезным. И началось!

— Я звоню по поручению Нины Харитоновны, — мрачным голосом заявил я.

— Да, да, пожалуйста! — робкие голоса родителей.

— Дело очень серьезное! — сообщил я.

— Ах, что такое? Что случилось?

— Вам, наверное, не известно, что ваша дочь Вера вчера сбежала с уроков?

— Ах! Как же так? Она нам ничего не сказала…

— Еще бы! У нее были основания не говорить…

Я прихлебывал чай и откусывал бутерброд, слушая, как родители клянутся «поговорить» с нерадивой дочерью.

— Да, это очень прискорбно, — грустно сочувствовал я, поспешно заглатывая кусок. — Вам придется завтра явиться в школу. К шести часам, для разговора с Ниной Харитоновной. До свидания!