— Ну ты, потише…

— И характеристика не поможет. Зря старался!

— Что-о?!

Я и сам не заметил, как мы оба вылетели из-за нарты и оказались в проходе.

Ну и дрались же мы! Вадька оказался крепче, чем я думал. Он сразу сбил меня с ног и навтыкал кулаками под ребра. Зато уж я, когда вскочить удалось, отделал его, как надо… Мне было трудней, приходилось чуть не вдвое сгибаться, в то время как низенький Вадька все время таранил меня головой в живот. Мы таскали друг друга по проходу между партами, дрались кулаками, коленями, давали подножки…

Аделаида Ивановна, расставив руки, семенила вокруг нас, как судья на ринге.

— Ах, ах! Мальчики, мальчики! Что вы делаете? Ребята, ребята, разнимите их! Они же убьют друг друга! Что же вы сидите!

Мы сцепились и грохнулись на пол.

— Тосенька! Беги за директором. Врача, врача позови!

Мы катались по полу. Вадька схватил меня за шею. Я барабанил по нему коленками. Мы лягались, как разъяренные ослы.

Ребята умирали со смеху. Никто не собирался нас разнимать. Еще бы, лишиться такого зрелища! Девчонки визжали:

— Ай, ай, Андрюша, перестань, он же маленький…

Когда вбежали директор, завуч и докторша, этот «маленький» добивал меня точными ударами в живот и под ребра.

Я отскочил. Прыгнул на Вадьку. Тот увернулся… И я ткнулся носом в пол. Обхватил руками Вадькину ногу, дернул изо всей силы. Он грохнулся. И мы снова сцепились на полу. Мы рычали, визжали, царапались.

Нас растаскивали, но мы вырывались и снова лезли в драку. И только тогда, когда директор гаркнул: «Встать!» — мы расцепились и поднялись.

— Забирайте сумки и — вон! Без родителей не являйтесь!

Мы вышли из класса, вместе спустились по лестнице. Я просто обомлел, когда увидел себя в зеркале. Всклокоченная, вся в синяках и царапинах физиономия. Нос распух и занимал сейчас большую площадь лица. Рубаха разорвана, на пиджаке ни единой пуговицы.