Надо вам сказать, что шляпа гнома, если она сделана добротно, сидит на голове как приклеенная. Пусть даже хозяина ее затянет в водоворот и несколько раз перевернет под водой. Шляпа и не шелохнется, словно она часть головы. И, конечно же, все, что под ней спрятано, останется сухим. Нижняя шляпа Хёрбе сидела так плотно, будто он в ней родился. И на клетчатый узелок с хлебом не попало ни капли воды.

Хёрбе вынул узелок из-под шляпы, развернул его и разломил хлеб пополам.

— Почему бы нам не подкрепиться? — сказал он и протянул лешему кусочек.

Цвоттель опасливо взял хлеб, понюхал его и недоверчиво повертел в руках.

— А это едят? — с сомнением спросил он.

— Ты попробуй.

Цвоттель отщипнул крохотный кусочек и положил его на язык. Пожевал. Почмокал.

— Вкусно. А это что?

— Хлеб.

— А где ты его откопал? У вас, что ли, растет?

— Мы его сами печем. Из муки. Муку же мелем из семян лесных трав.

— Брось чепуху нести! Как это из семян получается такая вкуснота. — Цвоттель откусил кусок побольше и зачавкал. — Ничего вкуснее в жизни не ел!

— То-то же! — обрадовался Хёрбе Большая Шляпа.

— Угу! — отвечал Цвоттель с набитым ртом. — Мы… едим, что попадется, — грибы, ягоды, орешки лесные. А если ничего такого не попадается, то и корой не брезгуем. Горьковата, правда. А эта штука… Как ты ее называешь?