— Хлеб.

— Вот-вот. Хлеб. Вкуснее и не придумаешь.

Остатки хлеба они доели молча. Только Цвоттель громко причмокивал и подбирал все крошки, упавшие на траву.

— Знаешь что, гном, — сказал он, проглотив последнюю крошку, — объясни мне, как вы делаете свой хлеб. Что для этого нужно?

— Печку.

— Это что, дерево такое?

— Нет! Печь складывают из камней…

— Ты хочешь мне втолковать, что хлеб растет из камня? Ищи кого-нибудь поглупее, — обиделся Цвоттель.

— Ты не понял меня, — засмеялся Хёрбе, — в печи хлеб пекут! А разве в твоем доме нет печи?

— Дом? — удивился лохматый Цвоттель. — Да у меня сроду никакого дома не было. Мы, лешие, живем вольно, под открытым небом.

Теперь настала очередь удивляться Хёрбе.

— А если дождь или снег? — спросил он.

— Ха! Проще простого. Забрался в дупло или пустую лисью нору. Вот тебе и дом.

Нас тринадцать

Так они и сидели рядышком, гном Хёрбе Большая Шляпа из Ближнего леса и леший Цвоттель из Дальнего леса. Сидели бок о бок и толковали о том о сем.

— Да-да, без дома какая жизнь, — говорил Хёрбе, — крыша над головой нужна. И печь нужна, чтобы не мерзнуть зимой. И запасы нужны, чтобы было чем подкрепиться. И гостей накормить.

А водопад шумел, грохотал, бухал, и солнце пригревало, подсушивало мокрую одежду гнома.

— Какие гости? — помолчав, спросил Цвоттель. — Я один, один-одинешенек во всем лесу. Пошутить не с кем. Тебе этого не понять.

Они снова помолчали. Над водопадом веером летели брызги и вспыхивали на солнце маленькими радугами.

— А ты, Хёрбе, ты тоже один? — спросил леший.

— Нас в лесу тринадцать, — сказал Хёрбе, — тринадцать гномов.