1. Стояло кресло, было оно пусто, И в скрипах его жалобы звучали, Исполненные скорби и печали, Из самых бездн души идущей грусти. 2. Не стало Госпожи, Что так была уныла, При жизни чьей ему покойно было, Блаженно и счастливо, Доверчиво, и тихо, и сонливо. 3. У кресла вдруг не стало пониманья Насчет теперешнего состоянья, Своей позиции на свете, Но чуяло оно, как что-то злое Течет к нему густою тьмою, Как будто предвещанье зла, Как черная глухая мгла. 4. И кресло старое однажды Укрылось в траур беспросветный И погрустнело, полиняло, Затем что Госпожи не стало, Столь ласковой и грустной, Чьи часто видело оно рыданья. (Ведь кресло слышало глазами, А видело оно ушами Своей любимой Госпожи.) 5. Не знало кресло, что же это Похитило ее из жизни — То ль когти духа злого, То ль крылья света. 6. И было ему смутно, пусто, И иронично, и безвкусно, Оно стояло и скрипело, Скрипучий голос рвался из души, Из тайной некоей глуши Сей старой мебели. 7. Но нечто там, в глуши той, говорило, И нечто в мебели той жило, Жила несчастная душа… Там жили плачи и желанья, Печали и воспоминанья, Надежды, сны! 8. Язык его не понимал никто, Никто не ведал и про то, Что кресло мыслило и жило. Все думали: оно не слышит.