— Разве вы забыли, сэр?

Хорьчиха Трилистник стояла у развороченной стены. Она знала, что все это видит во сне, и не боялась высоты.

— Вы сказали, сэр, что это — не законы, а Правила Этикета, по которым хорьки могут жить, если захотят. Вы показали эти Правила тем, кого вы любите, а затем всем остальным, и эти Правила, написанные для одного, стали основой новой цивилизации...

Аведой Мерек писал на клочке обугленной бумаги, на языке древней Ферры, и слова эти были эхом его собственных слов, прочитанных многими давно ушедшими поколениями.

— ...миллионов, — прошептал он.

Трилистник замолчала, наблюдая за ним. Состояние пишущего хорька было похоже на транс.

«...Эти Правила Этикета станут для вас и всех, кто придет после вас, законами. Они поднимут вас над раздорами и разрушениями — сейчас и навеки».

Аведой Мерек уже не думал о том, что слишком поздно, что нет надежды, что один хорек бессилен спасти разрушенную планету. Буквы летели из-под его лап, ложась на бумагу готовым текстом знаменитых Правил.

Любое мое действие, которое может причинить вред другим, я должен вначале испытать на себе.

Я обязан относиться с той же мерой уважения и доброты к равным мне, старшим и щенкам, с какой я отношусь к самому себе.

Я утверждаю, что все свободны жить, думать и веровать так, как они хотят. В той же мере свободен и я.

Каждый мой день будет прожит и каждый выбор сделан ради высшей истины.