Ни одного упоминания или документа, нигде ничего ни о каких войнах, битвах и сражениях. Ничего о победах или поражениях, ничего, кроме мира, гармонии и хоречьей доброты, — сквозь всю историю, с самого начала.
Но я видела это! Я видела руины городов, надежды, разрушенные до основания, до щебня, видела огонь. Я видела, как Аведой Мерек взывал к народу! Как могла я это видеть, если упоминаний об этой катастрофе нет ни в одном документе истории хорьков?
Глава 18
— Не хотите ли чаю, мисс Трилистник?
— Не откажусь, мистер Норки, благодарю вас.
В этот момент зазвенел дверной звонок. Его ручка сдвинулась от положения «Стоп машина!» до «Полный вперед!», затем вернулась обратно.
— Войдите, прошу вас, — сказал Норки.
Ни ответа, ни повторного звонка не последовало.
Он налил чай, добавил меда и поставил перед Трили прибор. Затем пересек комнату и открыл дверь.
— Клянусь усами, — пробормотал Норки, — там никого нет!
Глянул вдоль улицы, влево, вправо — никого. Тогда он посмотрел вниз, нагнулся к порогу и поднял лист серебристо-голубой фольги.
— Вот это да-а...
Рослый хорек, прищурившись, посмотрел на странные знаки, покачал головой и снова глянул вдоль улицы. Затем закрыл дверь и, подойдя к партнерше, положил перед ней фольгу.
— Боюсь, я не силен в древнем алфавите. Трили нахмурилась: «Древний алфавит?»
По краям листа были не напечатаны, а скорее тонко выписаны золотом виноградные лозы и ярко-пурпурные цветы.
В центре листа, написанные от лапы, сияли буквы древнего алфавита планеты Ферра.
Трилистник не забыла язык древних, она очень любила его старинные руны.