Император-то немец, на немцев все и посматривал.
Нужды российские у него в небрежении были. И глядь — нет царя. Взбунтовалась в столице гвардия, супругу императора, Екатерину Алексеевну, возвела на престол. Было то в прошедшем тысяча семьсот шестьдесят втором году. Новые люди в силе при дворе. Новым духом веет. А что сей дух означает — пока неведомо.
Слушает Кулибин, перебирает на рабочем столе колесики, маятники, винты. Склонив голову, трудится над починкой малых луковичных часов Пятериков.
Столичные дела отменно любопытны, но далеки. А здесь, в Нижнем, не веет новым духом. По старинке идет жизнь. И в мастерской все то же. Надоели кукушки, надоели часы карманные с нехитрыми курантами. Всю работу с ними Кулибин уже наизусть знает. Скучно! Руки большого дела просят, гордые мысли бродят в голове.
Ночью снились орлы. С поднебесья на окошко слетали, словно голуби. К чему бы сие?
На старых игральных картах — другой подходящей бумаги не было — чертит Кулибин острым циркулем колеса, замысловато сопряженные. Пятериков заглядывает через плечо — не понять. Колесики и прочие части на удивление мелки. Одни чертежи Кулибин вырезает, складывает в стопку, другие рвет и сердито кидает под стол.
Посетителями вовсе перестал заниматься. Все починки отдал Пятерикову — помощник старательный и понятливый, с годами все тонкости превзойдет. А особо трудные починки Иван Петрович отложил — недосуг.
Терпят заказчики: как быть — на весь город один мастер. Прежде и мелкую починку в Москву слали. А нынче Кулибин самую хитрую механику в ход приводит. Да вот беда — строптив. Где это видано, чтобы мастер главным по губернии помещикам да богатым купцам без всякой учтивости говорил:
«Сроку починки сказать не берусь — нынче недосуг. А не угодно ждать — будьте милостивы, дозвольте обратно часы доставить».
От такого нерадения для дома убыток — в том, в другом пошли недостачи. У Ивана Петровича глаза стали суровые — словно кругом ничего не видят, и прежней ласки детям он не оказывает. Нередко среди ночи встанет, вздует огонь и чертит. А то и просто ходит по спаленке — думает, бормочет.