И когда Кулибин, собрав часы, осторожно тронул маятник-часы пошли. Он ощутил не радость — испуг. Неужто своими руками сотворил это чудо? Живут часы сами по себе, мерно тикают — час, другой, третий. До рассвета Иван Петрович смотрел, вслушивался, думал.

Работы еще было много. Собрал деревянный корпус, сделал механизм для кукования. Кукушку Кулибин не сумел выточить. Помог знакомый мастер. И вот уже выскакивает птица из дверки каждый час и кукует немного сипло, словно простуженная. Свистульку пришлось исправить, чтобы не хрипела.

Часы повесили на стену в зальце.

Приходили поглядеть соседи, знакомые. Отцу было лестно.

Один купец спросил Ивана:

— Не продашь ли диковинку?

— Чего ж не продать — бери, коли по душе пришлась.

Так первые деньги заработал Иван Кулибин своим мастерством.

И сел за новые часы — другого фасона, с колесами не деревянными, а медными. Отливал те колеса знающий работник по образцам, сработанным Кулибиным вручную.

МАСТЕР С УСПЕНСКОГО СЪЕЗДА

Многое переменилось за пять лет в домике на Успенском съезде. Умер отец. Закрыта лавка в мучном ряду. Иван Петрович женился, подрастают дети.

Во многих домах, купеческих и дворянских, тикают на стенах часы работы Кулибина. У него теперь мастерская. На починку часов стенных и карманных, на новые часы с кукушкой или иной фигурой спрос немалый, и в мастерской сидит уже ученик, тихий и прилежный паренек, по фамилии Пятериков. Как некогда отец в своей лавке, ведет Иван Кулибин с приходящими учтивую беседу. Люди приходят не те, что в мучной ряд,— доверенные слуги, а то и сами господа с лучших нижегородских улиц. И разговор не тот: о большой политике.

Новости важные. В Санкт-Петербурге вершатся великие дела. Едва минул год, как опочила веселая царица Елисавета Петровна, и на престол российский вступил император Петр Третий. Да недолго царствовал.