– Тогда выслушай меня, государь, – и нукер начал свой рассказ. – Когда наступила пора, я, как и подобает людям нашего царства, понёс старика-отца в пустыню. А он засмеялся и сказал мне: «В молодости я тоже бросил отца в пустыне. Вот и мой черёд наступил». И тогда я подождал ночи, о государь мой, принёс отца домой и спрятал в сундуке. Вот он, этот сундук. В нём – мой отец. Это он указал мне способ отыскать среди тысячи источников источник живой воды.
Удивился царь, задумался.
Нукера он простил, отца его не тронул, а вернувшись домой, отменил старый жестокий закон.
Не поджигай – сам сгоришь, не рой яму – сам угодишь…
Что было, то было, чего не было, того не было.
Рос без отца, без матери на дядюшкиных хлебах пастушок. Поесть досыта ему никогда не давали, но не давали и с голода помереть. Бросят кусок чёрствой лепёшки, хочешь с таком ешь, хочешь в слёзы свои макай.
Да пастушок не унывал и придумал он себе шурпу из целой реки. Сядет на бережок и макает лепёшку в речку, речной водой запивает.
Повадился на пастуший обед сомёнок. Приплывал он к тому берегу каждый день подбирать хлебные крошки.
Так они и выросли: пастушок стал пастухом, а сомёнок – сомом.
Пришёл однажды пастух на базар и слышит, как бай на работу зазывает.
– Кто бы ты ни был, сорок дней кормлю – один день работаешь.
Подошёл пастух к баю и говорит:
– Не простая, видать, у тебя работа, коли столько даёшь за неё. Ну, да я сирота, плакать по мне некому. Бери, коли нужен.
Привёл бай пастуха домой к себе и стал его кормить и поить и спать ему давал, сколько спалось. А на сорок первый день разбудил он его спозаранку, велел обратать быка и вести в поле. Сам же бай нагрузил шесть верблюдов чувалами и пошёл за пастухом следом.