- Погоди. Я сейчас подойду.

Девчонка повернулась и, вскрикнув, пустилась от него убегать. Бежала она как бы толчками, не разбирая дороги, к городу, к тусклому свету спасительных фонарей.

Алеша шагал за ней. Они шли как привязанные. Впереди девчонка, следом Алеша. Он держался за нее взглядом, и она как бы тянула его. Он различал ее всю: и ее худобу под узким коротким плащом, и тонкую шею, туго обвязанную косынкой. Ему казалось, что он видит ее глаза, большие, в мокрых ресницах. Северная ночь пробивалась сквозь тучи и сквозь прорехи в них светилась в висячем дожде, в щербатых блюдечках мелких лужиц.

Город был уже рядом. Девчонка выскочила на сухое, поддала ходу и пропала.

- Куда ты? - прохрипел Алеша ей вдогонку. Оглянулся - один в ночи. Боль подкатила к горлу. Дыхание раскалилось. Ноги отяжелели.

Алеша водил по сухим губам мокрой рукой, пытался загнать боль обратно внутрь, чтобы не стонала она, не хрипела - чтобы заглохла внутри.

Алеша шептал:

- Вот он, город. Спуститься с горы, подняться на гору...

Спускаясь, он услышал стук двигателя. Машина шумела неподалеку, на соседнем пригорке. Оттуда в дорогу вливалась другая дорога, образуя в ложбине глубокую гиблую лужу. Алеша предположил: "В луже машина застрянет, попрошусь подвезти. Как пить дать - застрянет. Машина, груженная тяжело..."

На соседней горе зажглись фары. Смигнули с ближнего света на дальний, проверяя дорогу. Высветили перекресток, устланный свежей бревенчатой гатью. На бревнах, на самом стечении дорог, стояла девчонка. Она стояла нагнувшись, словно искала что-то у себя под ногами. Алеша обрадовался.

- Не уходи! - крикнул. - Я тут!

Фары запалили на бревнах разноцветные блики, закипели в луже бегучими кольцами. Они надвигались с горы, разгораясь слепящими дисками.

Машина сигналила, и Алеше стало тревожно.

Девчонка выпрямилась, огляделась поспешно и нагнулась опять.