- Чего ты! - крикнул Алеша. - Давай уходи!

В ответ девчонка завыла.

Алеша вдруг разозлился. Бросился к перекрестку. Хотел дать девчонке коленом, чтобы не мешкала - оскользнется, а машину кто остановит теперь. Никаких тормозов не хватит с горы по такой грязи.

Подбежав, Алеша ухватил девчонку за шиворот. И не смог ее сдвинуть с места, повалил только.

- Вставай! - заорал он и вдруг увидел, что левая девчонкина нога провалилась в щель между бревнами.

Не думая, Алеша уцепил ее ногу у щиколотки. Рванул. Девчонка хлестнула криком, привстала, как бы моля отпустить ее, и повалилась. Алеша еще раз рванул ее ногу. Девчонка завыла глухим тяжким голосом, который, казалось, никак не мог исходить из ее тоненького существа. Потом девчонка вскинулась, ударила Алешу в грудь кулачком, встала на одно колено и закрыла лицо.

Прямо Алеше в глаза били фары. Свет их, казалось, ревел, нарастал в ушах грохотом. Машина сползала на бревна по жидкой стекающей глине. Алеша отчетливо представил себе скрытого светом шофера, одеревеневшее его лицо и намертво зажатые тормоза. Машина шла юзом. Вывернутыми для торможения колесами она гнала впереди себя волны. Она плыла с высоты тяжкой слепящей силой. Алеша чувствовал ее запах, чувствовал, как дрожит в напряжении весь ее остов.

В шаге от девчонки Алеша заметил выпирающее из настила бревно. Он ухватил бревно за торец и, расставив ноги, потянул кверху всем телом. Глина под бревном чмокнула, засосала воду со свистом. Поднятое бревно преграждало машине путь. Фары надвинулись на Алешу, и удар сокрушительной силы сбросил его в воду. Падая, он услышал глухой, с хрустом стук бревен так бухает и хрустит сплавной залом на реке. И оборванный высокий девчонкин крик.

Алеша барахтался в луже - не мог нащупать дна под собой. Он повернулся лицом вниз, поджал под себя ноги и встал. Тихо было. Алеша вылез на бревна. От заглушенного двигателя шел кузнечный запах солярки.