Река рвалась из берегов, билась в крутую насыпь, подмывая ее и обрушивая целые площадки в воду. На одной такой площадке и оказалась Маринка со своим отцом. Когда земля под ними неожиданно рухнула, они даже испугаться не успели. На берег выбрались сами, а потом подковылял на своих негнущихся, ревматических ногах Шуркин дед и приказал:

– За мной!

За ним побежали не только Маринка и Анатолий Гаврилович, но и все, кто оказался поблизости

Евгения Викторовна вылила в корыто приготовленную для стирки воду, заставила Маринку искупаться, потом растерла ее водкой, которую принес Шуркин дед, и дала девчонке Аликовы штаны и клетчатую рубашку, а мокрые девчоночьи вещи повесила сушить.

После растирки в четвертинке осталось больше половины водки, Шуркин дед и отец Маринки разлили ее по рюмкам и выпили от простуды. Втроем с Евгенией Викторовной они остались на кухне обсуждать случившееся, а Маринка побежала в комнаты знакомиться с изнывающим от любопытства Аликом Она тихонько открыла дверь, вошла и очень вежливо сказала:

– Здравствуйте, Алик.

– Здравствуй, – растерялся мальчишка.

– Вы небось удивляетесь, откуда я знаю, как вас зовут? Мне ваша мама сказала. А меня зовут Маринка, – она пошевелила носком тапочки. – Это ваши штаны?

– Мои.

– А рубашка ваша?

– Моя.

– Теплая. Только она теперь будет пахнуть водкой, потому что меня всю водкой растерли. И пятки даже.

Маринка стояла, по-мальчишески засунув руки в карманы штанов, и смотрела на Алика большими, любопытными глазами. Алик спохватился, что он ведет себя не очень гостеприимно Соскользнув с кресла, он предложил:

– Садитесь в кресло.

– Не хочу. Я люблю стоять.

– Садитесь, пожалуйста.

– Не хочу.

– А на диван хотите?

– Нет.