На этом месте, когда выступал Пе, в зале раздавался смех.

Но публика все молчала, лишь легкий шепоток проносился по рядам.

А через полминуты с верхнего ряда донесся отчаянный детский плач:

— А-а-а! Мама! Собачка! Собачку жа-а-алко!!!

Директор уже понял, что шутка не удалась. Лоб его моментально покрылся испариной. «Что же мне сейчас делать?» — мелькнула у директора мысль. Но ответа на нее не было.

Между тем шум в рядах усилился, и директор увидел, что на арену спускается начальник полиции, держа в руках большой блокнот.

Господин директор, раз уж вы не зашли к нам в участок, то давайте снимем ваши показания здесь и сейчас. Рассказывайте, когда, при каких обстоятельствах пропала ваша собака, сделаны ли ей прививки и можете ли вы предъявить мне справку об уплате городского налога на содержание домашних животных. Я полагаю, что добропорядочные граждане с сочувствием отнесутся к вашей беде, и мы примем все меры по скорейшему отысканию животного, если, конечно, с налогами у вас все в порядке.

Директор растерялся. Как выходить из этого недоразумения, он не знал.

— Видите ли, господин начальник полиции… Никакую собаку на самом деле я не терял. Это была… как бы… понимаете… как бы шутка… и вот… чтобы смеялись… понимаете… глаз выбит… а зовут Счастливчик… это… смешно… — закончил директор упавшим голосом.

В продолжение его речи начальник полиции слегка побагровел.

Шутка, значит? То есть вы осознанно ввели представителя закона в заблуждение? Так-так!

Начальник полиции захлопнул блокнот и направился к выходу. На пороге он обернулся и строго сказал:

— Мы еще вернемся к этому разговору. И я проверю у вас уплату налогов на всех животных, счастливчики они или неудачники. А также выясню, не истязают ли тут у вас подопечных. Ишь ты: глаз выбит, нога сломана, а им смешно, видите ли…