Даже Китценька, которая была охоча до всяких зрелищ, и та отвернулась от уходящего Пе и побежала откапывать косточку, закопанную еще в четверг.

Пе не любили за то, что у него был противный характер.

Во-первых, он считал себя великим артистом. И поэтому полагал, что его имя на афишах должно быть написано большими красными буквами. А имена всех остальных участников представления — маленькими. И серыми.

В глубине души Пе был уверен, что можно обойтись вообще безо всяких прочих имен.

Во-вторых, Пе был очень жадным. То есть сам-то он, конечно, говорил, что просто-напросто бережлив. Но всем было очень неприятно, когда Пе заглядывал в кормушки к животным и ворчал, что на корм тратится слишком много денег, а деньги надо, по его мнению, тратить на жалованье великим артистам.

Его раздражала даже фарфоровая мисочка маленькой Китценьки, хотя ее содержимое никак не могло бы существенно увеличить благосостояние бережливого клоуна.

А в-третьих, у Пе не было чувства юмора.

Клоун без чувства юмора — это невозможная вещь, скажете вы?

Но Пе утверждал, что главное в выступлении клоуна не чувства, а точный расчет. Он носил с собой большой блокнот в коричневом кожаном переплете. Страницы блокнота покрывали таблицы и цифры. Пе высчитывал, сколько смехоединиц он ориентировочно получит на одну придуманную шутку, какова плотность шуток на выступление, сколько раз надо крикнуть «у-тю-тю» зато жалованье, которое платит ему господин директор цирка.

Коронной шуткой Пе было подойти к какому-либо зазевавшемуся мальчику в первом ряду и ухватить его двумя пальцами за нос.

Мальчик старался не плакать, потому что он верил: все, что делает клоун, смешно, а все, что происходит в цирке, — весело. Но лицо его делалось несчастным, а нос красным.

И тогда Пе кричал свое знаменитое «у-тю-тю!».

И все зрители смеялись.

Однако второй раз этот мальчик на представление не приходил.