Итак, четыре дня путешествия — это повод отложить решение судьбы Марика. В столице наверняка есть департамент опеки, пусть они и занимаются ребенком. А чтобы он не грустил, пожалуй, стоит дать ему билет на первое представление цирка в столице. Да-да, кивнул сам себе господин директор, билет в цирк утешит любого мальчика. Не бывает у детей таких горестей, которые бы не забывались во время циркового представления.

Господин директор не знал, что сам Марик возвращаться никуда не собирался. Конечно, нехорошо было так убежать, госпожа Гертруда волнуется и ищет его, но позже можно будет позвонить ей и сказать, что он жив и здоров. Вряд ли она сильно скучает по нему, в приюте «Яблоня» осталось еще пятеро сирот, Гертруде вполне есть чем заняться.

Весь следующий день Марик очень старался быть полезным. Он перезнакомился со всеми и весь день был чем-то занят, хоть в дороге дел было и немного: помогал Рио-Рите мыть посуду после завтрака и обеда, под руководством мадемуазель Казимиры вычесал специальной щеткой волнистую белую шерсть Китценьки, посмотрел, как Хоп обматывает ярко-красным шнуром старые кольца, и попытался сам обмотать одно, почистил щеткой волшебную шляпу Иогансона (осторожно придерживая ее пальцами за тулью, чтобы оттуда не посыпались ленты и кролики), а Флик и Фляк во время привала почти совсем уже научили его стоять на голове — честное слово, он уже почти без поддержки стоял, целых две секунды стоял!

Господин директор полагал, что мальчик весь день будет тихо сидеть в уголке первого фургона и глазеть по сторонам. Но Марик там и не появлялся, предпочитая перелезать из фургона в фургон. К вечеру он сел в тележку Филиппа. Марик примостился там на передней скамеечке, держась за края и ойкая, когда тележку подбрасывало на ухабах. И всю дорогу мальчик и обычно малоразговорчивый ослик беседовали о том о сем, причем было слышно, как они вместе смеются над чем-то.