Насчет толпы, конечно, никто не поверил, и господин директор слегка смутился, когда понял, что сам он тоже ни на минуту не сумел в это поверить.

Мадемуазель Казимира обвела глазами притихшую толпу, грустного, поникшего директора и вдруг сказала:

— Может быть, я попробую?… Это же на один только раз?

Услышав такое, Китценька от неожиданности присела на задние лапки и издала какой-то совсем не собачий звук.

Потому что мечты о большой овчарке — это лирика, но в остальное время Китценька очень любила свою работу.

Каждый вечер в цирке «Каруселли» Китценька работала маленькой белой кудрявой дрессированной собачкой. А мадемуазель Казимира, соответственно, работала дрессировщицей маленькой белой кудрявой собачки.

Казимира повернулась в ее сторону:

— Китценька, пусенька моя, не переживай так, это всего на один вечер!

Китценька не хотела быть собачкой клоуна. Даже на один вечер.

Фокусник Иогансон почесал длинный нос и задумчиво сказал:

— Ну в принципе, раз Китценька так огорчилась, то я могу на один вечер заменить мадемуазель Казимиру и побыть Китценькиным дрессировщиком.

Господин директор цирка, не веря своему счастью, приободрился, однако тут Иогансон сказал:

— Вот только кто вместо меня будет доставать кроликов из шляпы? Если меня кто-либо заменит, то я, пожалуй, заряжу шляпу белыми мышами. Мыши мелкие, и вытаскивать их гораздо легче, чем кроликов, — можно научиться за пару часов.

— Давай я выступлю с твоей шляпой, — сказал жонглер Хоп. — Пальцы у меня ловкие, я надеюсь, что получится. Но только кто-либо пусть заменит меня и покидает булавы, кольца и горящие факелы. Можно на такой случай кидать не пятнадцать штук, а три. Все равно будет красиво.

— Я умею жонглировать тремя апельсинами, — тихо сказала наездница Рио-Рита. — Наверное, можно попытаться и факелами, только я немножко боюсь огня, но это ничего…