Акробаты Флик и Фляк тихо советовались между собой, смогут ли они стать на этот вечер наездниками, а фокусник в сторонке уже начал учить Хопа обращению со шляпой.

И тут раздался застенчивый голос ослика Филиппа.

— Я вижу, что все мы друг за другом меняемся номерами. Я немного запутался, но если все к тому идет, можно я буду сегодня вечером скаковой лошадью?

Ослик Филипп настолько редко брал слово, что все от неожиданности сразу замолчали и повернулись в его сторону.

Молчание было таким долгим и ошеломленным, что ослик, умей он краснеть, непременно покраснел бы.

— Я понимаю, что не очень подхожу на роль лошади. И, наверное, лошадь справится с работой лошади намного лучше. Но ведь все вы сегодня…

Ослик не успел договорить, потому что в этот момент шляпа в неумелых руках Хопа с громким треском взорвалась и весь манеж обсыпало облаком цветного конфетти.

Первым очнулся господин директор.

— Извини, Филипп, — сказал он, стряхивая конфетти с обшлага рукавов. — Спасибо тебе за твое предложение. И всем спасибо за то, что вы, друзья, такие отзывчивые. И замечательные. Но я понял. Несомненно, так дело не пойдет, потому что каждый из вас нужен на вечернем представлении именно в своей роли. И только один человек во всем цирке совершенно ничем не занят во время представления. Именно он и заменит клоуна.

— Кто? — хором спросили все.

— Я! — ответил господин директор.

И закрыл собрание.

Глава третья

Про то, как господин директор пытался спасти положение, а лошадь Аделаида ему помогала

Сказать, что господин директор был совсем ничем не занят, конечно, несправедливо. Если зрители валят толпой и мадемуазель Казимира не справляется с продажей билетов, то господин директор садится в кассу помогать.