Он потащил телефон на длинном шнуре к маме в комнату.

— Да. Добрый день, — сказала мама в трубку усталым голосом. А потом даже чуть раздраженно: — Я же просила!

Но тот, на проводе, не обиделся. Бубнил, бубнил, так что трубка гудела, заполненная его басом.

— Да что ты говоришь! — воскликнула вдруг мама и просияла, точно вышла из тени на солнышко. — А мы только что с Витькой говорили… Он? В медицинский, конечно. Ну… Не знаю, насколько это удобно. Подумаем!.. Потом он, говоря честно, не находка. Да, да, заходи, конечно. Да в любой день. Позвони только.

Мама положила трубку и кивнула Виктору на дверь: мотай, мол, отсюда, буду вставать.

Виктора распирало любопытство. Кто-то что-то такое сообщил прекрасное. Кто? И что? И при чем здесь его, Викторово, поступление в институт? Ой, как она долго! Виктор топтался у двери.

— Мам, кто звонил?

— Помнишь, был такой доктор Вихроватый.

— А… И что он?

— Подожди. Сейчас выйду.

Мама появляется и неожиданно легкой походкой проскальзывает мимо Виктора. В дверях ванной останавливается. Произносит торжественно:

— Издали папину работу.

Это событие. Человек положил жизнь на свое открытие (странно, но Виктор не знает сути. Надо бы узнать, особенно если он собирается в медицину… Хм, с чего он взял, что собирается?!).

Вода в ванной плещет вовсю. Мама любит купаться. Сегодня воскресенье, ее день. А что же этот Вихроватый? Он, значит, не первый раз разговаривает с мамой, если она не удивилась, услыхав его. Она даже успела попросить его о чем-то, чего он не выполнил: «Я же просила!..» Может, не звонить домой? А куда? На службу, вероятно. Но почему она потеплела потом и даже пригласила его? А, вот что: он продвигал папину работу. Ну конечно. Теперь неловко выталкивать его. Батюшки, а вдруг это и есть «он», о котором тогда Аська… «он»! Вихроватый. Толстый, с одышкой и красными щеками. Герой. «Он», а? Вихроватый. А может, Вихреватый? Нет, вернее, Вороватый — он любил их книжки зачитывать.