Это говорит, смеясь снисходительно, беленькая — Лида.

— Мне теперь стыдно, но я так плохо учился, — покаянно произносит Виктор. — Знаете, соблазны юности…

— Ну-ну, ясно.

Очень легко вот так топать по просыхающему тротуару, перепрыгивая ручьи, текущие из водосточных труб, и болтать о чем вздумается.

Виктор. Время таяния снегов. (Прыжок через выбоину с водой.) Олени идут в леса.

Даша. Почему?

Виктор. Так мне хочется. Но если вам не нравится, пожалуйста, — они идут вперед и вверх. Или нет — идут прямо на охотника. Идут на это во имя будущего.

Даша. В общем-то, мне все равно, куда они идут.

Виктор. А вам, Лида?

— Что?

— Что вы скажете об этом Новом Арбате?

— Мне жалко. Но, поскольку это от меня не зависит, тоже, в общем-то, все равно.

Виктор. А у меня вот нет этого безразличия. Я знаю, чего я хочу: я жутко хочу есть. Ударим по пирожкам?

Обливаясь маслом, они едят коричневые мятые пирожки с рисом. У Даши очень длинные пальцы и длинные перламутровые ногти. Бывает же такое совершенство?!

Поскольку насыщение происходит возле стеклянного кафе, Виктор время от времени поглядывает вверх. И наконец, приставив ладони к губам, кричит, как кричат совы:

— И-и-и!

Девочки удивленно смеются. Но это, видно, условный знак, потому что дверь балкона открывается, и возле толстых балконных колонн, какие строили во времена архитектурных излишеств, появляется высокий бородатый человек в рубашке навыпуск. Это взрослый человек. Он без улыбки кивает Виктору. Виктор показывает на себя и двух девушек, бородач кивает еще раз и выставляет руку с растопыренными пальцами.

Пять.

— Великодушно приглашает на пятницу, — чуть смущенно сообщает Виктор. — И, девочки, надо непременно прийти. Ладно?

— Хорошо, — говорит Даша.

— Он что, очень серьезный человек? — спрашивает Лида.