— Очень. Мы как-то дрались с ним на рапирах — я достал у приятеля рапиры, — и вдруг соседка снизу. «У нас, говорит, потолок осыпается». Я сразу повернул оружие на более опасного врага. «Кто не с нами, кричу, тот против нас!» Тетка эта, соседка, перепугалась (вот сила слова! Вот что значит лозунг!) и — по стеночке, по стеночке — убралась под свой осыпающийся потолок.

— Я тут еще не вижу особой серьезности твоего художника, — возразила Лида.

Даша тоже, кажется, не видела, она просто смеялась.

А при чем, собственно, серьезность? Ах, да.

— Слушайте дальше. Тетка кинулась в милицию. А Женя — это художник… Запомните, девочки, Евгений Масальский, вы еще о нем услышите. Так вот, Женька понял к чему дело идет, скинул свою хламиду, надел черный театральный смокинг своего приятеля, представляете? Да, я забыл сказать: квартира-то не его — ему приятель разрешил здесь поработать, пока он на гастролях. Ну, так вот. Нарядился, меня в ванной запер. Является милиционер. А Женя выходит, солидный такой: «Вы знаете, очень неловко получилось. Я художник по интерьеру», — и документ сразу показывает. А документ у него серьезный, со всякими допусками — он в музее работает, памятниками старины занимается. Ну вот. «Мой приятель, говорит, артист такой-то просил меня оформить его комнату, пока он в отъезде. Я пригласил паренька мебель передвинуть. Ну конечно, это шумновато». «А что за нападение? Откуда оружие?» — это его спрашивают. А он так доверительно: «Ну, знаете женщин! Это бутафорское, театральное оружие моего друга. А парнишке интересно, схватил, а тут как раз — соседка». В общем, отвертелся. И теперь никого не пускает. Только по пятницам. Под выходной, так сказать.

— А что он за художник? — Это опять спросила Лида.

— У, первый сорт! Вот вы, наверно, любите Шишкина. А он не признает.

Лида улыбнулась снисходительно:

— Милый мальчик, я люблю то, что люблю. Независимо от моды.