Далеко за селом, когда смолкли выстрелы и крики, Аверька остановил тарантас. Кругом разостлалась степь с прямой и ровной дорогой. Кони были в мыле, тяжело раздували мокрые бока, поводя налитыми кровью глазами.
Аверька снял картуз, обтёр рукавом вспотевший лоб и стал разматывать шарф. Так жарко ему ещё никогда не было…
— Как, Василь Иваныч? Ничего?.. — спросил он, тяжело дыша.
Чапаев снял папаху, оглядел со всех сторон. Нашёл пробоину, поковырял в ней пальцем и снова надел.
— Ничего! — ответил он. Голос у него был сердитый. Злые огоньки блестели в глазах. И, усаживаясь на прежнее место, рядом с «максимом», прибавил: — Глупо от шальной пули на тот свет переправиться. В бою — давай! Это я понимаю. Можно. А так… Ну, гони, Аверька! Не будут дураками — враз за нами конных бросят… Гони!
Чапай приехал
Митя всё ещё был в гостях, а Лёшка всё ещё возился со своей шашкой, когда Чапаев подъезжал к Подшибаловке. Издали они услыхали весёлые бубенцы чапаевской тройки. Звон их, лёгкий и заливистый, с каждой секундой доносился всё ближе и яснее.
— Чуешь? — прошептал Митюшка, прислушиваясь к звону знакомых бубенцов. — Товарищ Чапаев…
— Приехал! — согласился Алексей, не поднимая головы от шашки.
— А ты сказывал — сидит у себя в хате, бои обдумывает…
Он немного обиделся на Алексея: зачем зря говорить, коли не знаешь?
— Значит, кончил обдумывать, — уверенно проговорил Алексей и, засмеявшись, прибавил: — Проверять ездил.
— Чего проверять?
У Мити расширились и заблестели глаза.
— «Чего, чего»! — передразнил Алексей. — Чего может проверять Чапаев? Ясное дело: местность и расположение сил противника… Да ты лучше послушай, музыка-то какая! Мандолина!
Алексей несколько раз резанул шашкой над головой, и она с тонким свистом рассекла воздух.
Митя вздохнул и с завистью сказал: