Лёгкий холодок пробегал у всех по спине. Такой озноб всегда пробирает перед боем, даже в самый жаркий день, даже самых бывалых бойцов.
Чапаев поднёс к глазам бинокль, медленно оглядел всё поле, посмотрел на часы и обернулся к начальнику штаба.
— Все на местах? — спросил он.
— Всё в порядке, Василий Иваныч.
И вдруг откуда-то с боку, точно в ответ на вопрос Чапаева, разрывая тишину, громко и тяжело ударил первый орудийный залп, и на сером небе сверкнули первые разрывы шрапнелей.
— Есть! — вздрогнув, проговорил Чапаев и сильно натянул поводья.
Рыжий конь высоко поднял голову, тряхнул гривой и, переступая с ноги на ногу, шагнул вперёд.
Бой начался.
Бой начался
В темноте, до света, Митя выскочил из сарайчика и, потихоньку от дяди Федосея, вместе с другими бойцами вышел из села. Пробрался он в самые передовые цепи, и до рассвета никто не обратил на него внимания. Он залёг в неглубокий окопчик и лежал смирно, маленький и незаметный, стараясь согреть зазябшие руки. Он совал их то в карманы, то за пазуху, то дул на покрасневшие, холодные пальцы.
Первый залп показался Мите неожиданным, но не очень сильным.
— Началось… — забывшись, прошептал он и сразу услыхал подле себя сердитый, приглушённый голос:
— Ты откуда взялся? Марш отсюда сей минутой!
С левого бока лежал бородатый чапаевец в солдатской серой шинели, с красной лентой на барашковой кубанке.
— Чтобы я тебя здесь не видел! Марш в деревню!
Митя растерянно посмотрел на грозного соседа. Бежать через всё поле назад в деревню? На глазах у всех бойцов? А коли сам Василий Иванович увидит? Стыд-то какой! Срам какой! На всю жизнь опозоришься. Да разве после такого кто поверит, что он может стать смелым бойцом, настоящим чапаевцем?