Бешеный ветер сбивал с ног, сквозь снежную мглу ничего не было видно. Чуть не каждую минуту они звали друг друга, чтобы не потеряться в этом снежном хаосе. Самолет начало подбрасывать, на какое-то мгновение он повис в воздухе, словно пытался взлететь. Положение было угрожающим. С огромным трудом вбили в лед еще несколько металлических клиньев — мертвяков и натянули дополнительные тросы. Беда в том, что отдельные узлы машины не закреплены еще по-настоящему и какая-то ее часть может покоробиться или вовсе отлететь. Но все закончилось благополучно.

Синий свет газовых плит освещал их усталые лица. Каш заговорил о Москве. Вероятно, после всего пережитого захотелось ему побыть с семьей, отдохнуть в уютной московской квартире. Ведь ему так мало пришлось быть дома. Алексею около сорока лет. Был он в свое время юнгой на корабле, а потом потянуло его в небо; закончил авиационное училище и стал летчиком. Свою профессию он считает лучшей на свете.

— Я готов летать круглые сутки, месяц, два, год подряд и в любом месте. Я не расстанусь с самолетом до тех пор, пока глаза мои видят, пока руки держат штурвал, — говорит он.

И все, кто знаком с Нашем, знают, что он не преувели­чивает.

— Давайте-ка поспим, — предложил Чагин, — приятных вам снов!

Через минуту из его спального мешка раздался храп. Все последовали его примеру. Снаружи по-прежнему доносилось завывание ветра, время от времени палатка вздрагивала, словно кто-то проверял, хорошо ли она укреплена. Я спать не мог — меня мучил кашель, и, чтобы не мешать другим, я выбегал из палатки.

— Здорово ты наглотался холодного ветерка, — прошептал Шмандин. — Сейчас я тебя полечу.

Иван Дмитриевич встал, налил в кружку спирта, смешал его с водой и разогрел на плитке.— Верное средство. Нельзя же так мучиться... А я на всякий случай колбаску подогрею, что-то есть хочется.

«Препарат» Шмандина оказался довольно-таки дей­ственным. Кашель вскоре прекратился. Только сон не брал меня. Мы подсели поближе к синим огонькам, и за беседой время побежало быстрее. Иван Дмитриевич — интересный собеседник. Ему уже под пятьдесят, но выглядит он моложе. Шмандин долго плавал на речных судах, а затем, как и Алексей Аркадьевич Каш, ушел в авиацию. Уже в 1937 г. Иван Дмитриевич успел побывать на Северном полюсе. А теперь вот отправился на шестой мате­рик.