— Счастливого плавания!... Доброго пути!... Желаем успеха!... Ждём вас с победой!

... Потекли размеренные морские будни. Распорядок дня у нас строгий. После подъема — напряженная работа: подготавливаем технику, чтобы по прибытии в Антарктиду можно было сразу приступить к сборке самолетов.

Однажды за утренним завтраком в кают-компании кто-то из команды сообщил, что мы вошли в сороковые «ревущие» широты. В иллюминатор была видна все та же спокойная водная гладь, и в первый момент я даже почувствовал разочарование. Где же штормы, которыми так славятся эти места? Ко мне подошел наш капитан Иван Александрович Ман. Мы с ним знакомы давно, еще много лет назад судьба свела нас в Арктике.

— Что, Иван Иванович, не веришь, что идем ревущими широтами?

— Да, признаться, не думал, что Нептун будет так расположен к нам.

— Все еще впереди, погода в этом районе капризная, за сороковыми широтами идут пятидесятые неистовые и вот там может так прихватить, что запомнишь на всю жизнь.

— Болтанка в самолете бывает посильнее, чем морская качка, Иван Александрович.

— Согласен. Особенно мне запомнилась воздушная дорога из Москвы до Архангельска — сплошные кочки. И все же эти три-четыре часа выдержать можно. Но если тебя прихватил шторм, то двумя-тремя часами не отделаешься, болтать будет столько, сколько заблагорассудится матушке — природе.

— Ну что ж, посмотрим, — ответил я, глядя на нос судна, который спокойно резал морскую поверхность.

Шли дни. Наши океанологи и гидрографы были в этой части океана, и кое-кто из них еще при выходе в рейс заранее сокрушался, что шторм помешает вести в море необходимые наблюдения. Но позади остались и сороковые, и пятидесятые широты, а увидеть и испытать силу ураганных штормов нам так и не пришлось.