Шестой материк показался нам не таким уж суровым и страшным. Погода теплая, ясная и тихая. К тому месту, где лежали огромные камни, сразу же отправилась первая группа лыжников. Наш отряд начал выгружать на припай ящики, в которых были упакованы части самолета АН-2. Хотелось как можно скорее подняться в воздух. Правда, мы могли бы это сделать несколько раньше; предполагалось, что за несколько часов до подхода к припаю летчики поднимутся на вертолете с площадки судна и встретят затем своих товарищей хлебом-солью. Нам завидовали, а некоторые моряки роптали:
— Мы все равно не признаем летунов первыми покорителями Антарктиды. Нехорошо получается: мы вас везли, старались, а теперь — спасибо, мол, приехали. Стрекозу свою завели и — айда первыми на берег!
— Авиация должна идти на разведку, — отвечали летчики.
— Разведка — другое дело. Полетал, посмотрел и садись на свое место, как ласточка в гнездо. Словом, спускаться на материк давайте только по трапу и в порядке живой очереди. Так никому не будет обидно.
Летчики посмеивались. Но, как говорится в пословице, хорошо смеется тот, кто смеется последним. Очень скоро наш отряд попал в глупое положение. Приступив к сборке вертолета, мы вдруг обнаружили, что к нему нет... колес.
Объяснялось это просто. Все части двух вертолетов были размещены заводом-изготовителем в шести контейнерах. Три контейнера с маркировкой вертолета Н-86 погрузили на «Обь», а остальные — на дизель-электроход «Лена», который придет в Антарктиду несколько позднее. Нам просто не пришло в голову проверить, что упаковано в ящиках, да к тому же времени было в обрез. Вот и получилось, что мы прихватили ящик со всеми аккумуляторами, а в Калининграде остался контейнер с колесами обоих вертолетов.