Палуба сразу же заполнилась людьми. Десятки биноклей нацелились во все стороны. Высокие обрывы ледового барьера, гигантские айсберги самой причудливой формы... Теперь уже отчетливо были видны каменные глыбы, которые вызвали переполох на судне. Произошло это так.
Когда мы подходили к бухте Депо, кто-то крикнул:
— Дома!
Все схватили бинокли. Послышались удивленные голоса:
— Да, какие-то палатки... Тут кто-то поселился раньше нас!
Удивляться было чему. Ведь мы хорошо знали, что в этом районе никого не должно быть. По соглашению участников Международного геофизического года этот район отведен для работ советской экспедиции. Кому вздумалось обосноваться здесь?
Иван Александрович Ман выхватывает из моих рук бинокль и говорит:
— Попробую рассмотреть твоим. Мой, наверно, ни к черту не годится.
Суета, толкучка. Каждый старается протиснуться вперед, занять выгодную позицию.— Чепуха. — Вдруг спокойно сказал дублер капитана Андрей Федорович Пинежанинов. — Это же камни.
Сомнения быстро рассеялись. Мы убедились, что это действительно каменные глыбы, лежащие на ледяном барьере.
Как только судно остановилось, все побежали к переднему трапу, кто-то спустил шторм-трап у носа корабля; каждому хотелось первым ступить на самую южную землю. Счастье выпало на долю тракториста Миши Аникентьева. Он соскользнул вниз и раньше всех оказался на льду.
— Вылезай, приехали! — крикнул он и побежал по снегу.
Воздух казался неподвижным. Ярко светило солнце, и на палубе было тепло. Но на льду стало значительно холоднее. Я бросил на снег пустую пачку из-под папирос, и она начала медленно опускаться вниз. Оказывается, тела быстро нагреваются на солнце и образуют проталины. Снег же отражает от себя тепло и тает медленно.
Количество тепла, которое дает солнце Антарктиде летом, примерно такое же, как на широте Крыма или Ташкента.