Михаил Федорович работал сторожем на дальней свиноферме, но работу эту все больше Гришка исполнял, Михаил Федорович ездил только, когда погода хорошая стояла. Будка там сырая, холодная – ив первый же раз схватил Михаил Федорович жестокую простуду, опять кашель такой взялся, что стекла в рамах звенели. Анна Матвеевна тогда в сердцах накричала на мужа, сама наплакалась – и сказала, чтобы он больше ни на какие работы не устраивался, пусть сидит дома – жили как-то раньше и дальше проживем, хуже бывало. Михаил Федорович отвернулся к стене, помалкивал. Потом все-таки решили – пусть Гришка ездит вместо отца. Четырнадцатый год уже пошел, не маленький. Пусть набирает с собой книжек да учится там, нечего без дела болтаться. Так и стал Гришка добытчиком. Летом, как только приходило тепло, Михаил Федорович сам на велосипеде ездил, караулил, а в остальное время Гришка через день отправлялся – зимой на лыжах, а осенью и весной пешком. И на учебе это как будто не сказывалось. Правда, заметила Анна Матвеевна, что от Гришки стало табаком попахивать, и пошумела немножко, но потом с горечью подумала, что ему не запретишь, взрослый уже, себе на хлеб зарабатывает... И все ж таки, застав его раз с папиросой, покрутила за ухо – Гришка молчком выбросил папиросу, насупился, по-отцовски, сдвинув брови. Больше за куревом его Анна Матвеевна не заставала.

Вот так и получалось, что все домашние дела были на Анне Матвеевне да на Олюшке – тоже еще помощница, до припечка не достает. Что с нее взять? Девять лет девочке, в куклы еще играет. Правда, старательная, сама рвется помогать: «Мам, я за водой, мам, я сама подмету...» Мам то, мам се, а Анне Матвеевне жалко ее, гонит пораньше спать или уроки делать.

Потому и не ложилась Анна Матвеевна... Так вот, на ходу пересиливала боль и усталость, и опять продолжалась нескончаемая домашняя работа – хозяйство было немалое. Корова, два бычка, овцы, свиньи, куры, а ведь еще и в колхозе поработать надо, и семью накормить, обшить да обстирать.