Михаил Федорович спросил:

– Чем помочь-то тебе?

Анна Матвеевна велела ему вынести помойное ведро, принести дров, выпустить на улицу бычков – все это Михаил Федорович исполнил живо и сел на широкую лавку у печки, поглядывая на буфет.

Анна Матвеевна как будто не замечала его взгляда и ожидающего покашливания. Наконец Михаил Федорович нерешительно произнес:

– А не того ли нам, мать... помаленечку?

– Чай, не время еще, – недовольно бросила Анна Матвеевна.

– Так ведь по махонькой, – уже решительнее сказал Михаил Федорович. – И тебе с устатку полезно.

Анна Матвеевна выдержала еще какое-то время, милостиво разрешила:

– Ну, разве что маленько.

– Ни-ни, Анюта, – даже замахал руками Михаил Федорович. – По самой махонькой.

Откуда-то сразу явился стакан, прочно утвердился в одной руке Михаила Федоровича, а другая рука проворно потянулась к буфету, вытянула бутылку самогона, а следом – графинчик домашней наливки для Анны Матвеевны.

Не спеша выпили, еще раз похристосовались.

– Побрился бы хоть, – недовольно сказала Анна Матвеевна. – Чай, праздник, люди христосоваться придут, а ты как рашпилем их.

– Ладно, мать, – с готовностью согласился Михаил Федорович. – Подымлю вот и начну скоблиться.

Анна Матвеевна опять пошла к печке, а Михаил Федорович – в сенцы, покурить. Потом повскакали ребятишки – Анна Матвеевна сунула им по сдобе и выпроводила на улицу, чтобы не мешали. Она продолжала стряпаться и все думала – приедет ли кто-нибудь? Ирка как будто обещалась с детишками. А то хорошо бы Андрей с женой. Вот радость была бы... И Лешку бы еще. Небось тут не будут друг на друга коситься, не позволит она им этого...

Ждала она долго и все не звала садиться за стол, ребятишки уже несколько раз прибегали перехватить чего-нибудь. Наконец Анна Матвеевна перестала ждать и принялась собирать на стол.

Богатый вышел стол – не стыдно и большого человека пригласить.