
И она все посматривала в окно, на часы, прикидывала расписание поездов.
Но никто не ехал, и Анна Матвеевна погрустнела. Что-то реже стали ездить к ней. Дочери раньше чуть не каждый месяц наведывались. Скучали по дому да и увозили отсюда кое-что – свеженьких яиц, масла, меду... А теперь – раз или два в год, по праздникам. Ну, Ирке простительно – и живет неблизко, в Стерлитамаке, и детей уже двое, да и Петро, муж, не больно-то пускает. А Варвара-то что? Тут и езды-то всего два часа поездом, а из Давлеканова всегда можно попутку поймать. И девчонку есть на кого оставить, могла бы в любое воскресенье приехать, чуток помочь матери – побелить там или простирнуть, в огороде прополоть. Такая кобыла вымахала, кофта на грудях трескается – тяжело ей, что ли? Лешка и то чаще приезжает, не забывает. Совсем недавно был. Новую проводку в сараях сделал, крышу перекрыл, коровник дочиста выскреб. Хозяйственный мужик. Еще мальчишкой был – во всем доме фокусов разных понаделал: и счетчик у него полмесяца в одну сторону крутился, полмесяца – в другую, и на отопление почти не расходовались – соорудил какого-то «козла», к нему и подойти-то страшно, так жаром и пышет, за полчаса в доме такая теплынь – не продохнешь. Насос к колодцу пристроил. Андрей – тот и гвоздя как следует в доску не вобьет, кроме книжек ничего и знать не хочет. Варвара рассказывала – надо было в новой квартире замок врезать, так и то соседа приглашал. Но это уж кому что. Лешка вон десятилетку с грехом пополам закончил, и то, когда уже женат был, нужда заставила.
