Разошелся Петька. Кричит, руками размахивает. Люди, которые мимоидущие, удивляются даже. Что за дьявол? Стоит посреди улицы маленький рыжеватый парнишка, орет во всю глотку, ругается, а рядом милиционер топочется, красный весь, глазами хлопает, и папка под мышкой дрожит.

Умоляет кучерявый не кричать Петьку. Просит спокойно идти.

- Идем, - говорит. - Идем, пожалуйста.

Покочевряжился Петька - пошел.

Идет без оглядки, хмурится, губы дует, а самому смешно, сам про себя хохочет.

"Ловко! - думает. - Ловко я его поднапугал. Ай да кучерявый! Ну и дурак!"

А кучерявый с испугу, должно быть, еле идет. Еле за Петькой поспевает. Молчит, однако, помалкивает. Вздыхает только да поминутно пот с лица смахивает. А Петька для смеха еще подгоняет его.

- Ну что, - говорит, - вы так тихо идете? Гуляете, что ли? Нельзя ли слегка поднажать?

- Не могу, - отвечает. - Ей-богу, не могу. Почки не позволяют. У меня почки слабые, жары боятся. А я, понимаешь, еще в баню сходил. Понимаешь, попарился. Так что прямо умираю, до чего пить охота.

И вдруг увидел кучерявый какую-то чайную. Какой-то там "Милан". С крыльцом и с большой размалеванной вывеской.

Остановился и говорит:

- Ой, - говорит, - зайдем, пожалуйста, выпьем чего-нибудь.

- Нет, - говорит Петька. - Не стоит.

- Стоит. Ей-богу, стоит. Нутро у меня горит, пить жажду. А тут сельтерской можно выпить или чая. Или там квасу. Сделай милость, шпана дорогая, зайдем?!

Задумался Петька, рукой махнул.

- Ладно, - говорит. - Идите. Недолго только.

- А ты?

- А я, - говорит Петька, - не пойду. Я, - говорит, - привычки не имею по трактирам шляться... Идите одни.

Смутился кучерявый и говорит. Робко так говорит:

- А ты не сиганешь?

- Опять?!

Рассердился Петька.

- Опять, - говорит, - подбиваете? Да?.. Коли так, волоките меня без разговоров в приют. Поняли? Без никаких чаев!..