- Ну-ну, - говорит кучерявый, - не сердись. Я это так, на всякий случай. Я знаю, что ты не побежишь. Ты парень с понятием...

- Ладно, - говорит Петька. - Некогда мне с вами рассусоливать. Хряйте без лишних слов.

И что вы думаете? Похрял кучерявый. Петьку у крыльца оставил, а сам чай пить ушел. В "Милан".

Поглядел ему Петька вслед, усмехнулся.

"И верно, - думает, - очень неумный мильтон".

Усмехнулся и без лишних слов сиганул.

Завернул Петька за угол и побежал. Побежал, полетел. На крыльях летит, с пропеллером. Только пыль волной, только сердце стучит. А ветром лицо режет.

Бежит, бежит Петька. А навстречу дома, заборы, проулки бегут. Столбы телеграфные бегут. Люди... Козы... Коровы.

Бежит Петька - дух захватило.

Долго ли бежал - неизвестно. Куда забежал - не знает. На окраине где-то города стал. У какой-то церкви.

Стал, отдышался, в себя пришел. Огляделся и сам не верит:

"Неужели смылся?"

Радостно стало. Весело. Снова бежать захотелось. Прямо от радости бежать захотелось.

"Смылся ведь!.. Смылся, бродяга!!!"

И вдруг еще веселее стало. О часиках вспомнил. "Ах, - думает, - часики мои, часики. Где вы, часики?"

Сунул руку в карман... Мать честная! Нет часов. Туда-сюда - нет часов. Пропали часы.

Что будешь делать?

Сунулся Петька еще раз в карман, глядит - и кармана-то нет. На нитке висел карман, оторвался, наверно, от тяжести. Вокруг посмотрел - пусто. Штанину потряс - и в штанине нет.

Загрустил Петька. Приуныл. К церковной ограде привалился и чуть не заплакал.

"Ах, черт! Ведь надо ж этак".

Отчаянно не везет Петьке на этом свете.

Но не заплакал Петька. Нет. Знает Петька: слезы - дело бабье. Приличному шкету плакать не полагается. Пропали часы - искать надо.

Обратно побежал.

Обратно побежал, да толку мало, - дорогу забыл. Где бежал, не знает. Без оглядки бежал, запутался... Спросить у кого-нибудь надо.