Я расхохотался.

— Это Сталин? Да что ты, милый мой! Разве Сталин такой?

— Минуточку, — спокойно сказал мальчик: — он у меня загримированный. Сейчас я вам покажу.

Мальчик подбежал к двери, высунулся, огляделся, потом прикрыл дверь и быстро снял портрет со стены. Он вынул что-то из-под стекла — и знакомое спокойное и доброе лицо Сталина вдруг глянуло на нас. Мальчик держал в руке надставную бороду и шляпу. Они были вырезаны из плотной бумаги.

— Я видел в кино, — заговорил мальчик смущенно, словно оправдываясь. — Показывали один день советскую картину. Потом ее сразу запретили у нас. Там Ленин был загримированный. Он скрывался от белых. А этот портрет мне подарил один моряк. Но картинку надо было спрятать. Отнимут ведь… А я не хотел прятать. Я хотел, чтоб он всегда был со мной, тут. Я тогда взял да и сделал вот это… Вы только, пожалуйста, не говорите никому. Меня бы живо выгнали, если б узнали, что это Сталин.

Мальчик прислушался, потом быстро засунул бумажную бороду и шляпу обратно под стекло. Вошел швейцар.

— Живо сбегай в цветочный магазин для восьмого номера, — сказал угрюмый, обшитый галунами детина, — Чем ты тут занимаешься? Не дозовешься тебя!

— Я показывал господину портрет моего дедушки, — отвечал мальчик.

— Удивительно, как у такого почтенного и аккуратного на вид человека может быть эдакий бездельник внук! — проворчал швейцар, мель ком взглянув на портрет. — Уж, я думаю, он вел себя не так, как ты. Ты бы поучился у него.

— О, я стараюсь учиться у него, как толь ко могу! — с жаром сказал мальчик, вешая портрет на место.

Со стены между низко опущенной шляпой и пышной бородой на нас смотрели спокойные и всё понимающие глаза Сталина.

НОЧНЫЕ ЗАБОТЫ