И вот слышит Оля, как Лиска что-то грызёт. Хотела посмотреть, что именно, но в этот момент позвонила соседка снизу и сказала, что брат наш Миша у дочки её, Марины, в гостях, и что ему там стало плохо: живот у него болит. Они стали в "Скорую" звонить, а там говорят: - Мальчик тучный? Тучный! Тучный!

(Мишка и правда в детстве толстый был.)

- Так это он обожрался чего-то! - на "Скорой" объясняют. - Мы к вам не поедем!

- Как это не поедете?! - возмутилась Маринина мама. - Тут ребёнку плохо! А вы не поедете! Я на вас жаловаться буду! - Ладно, приедем! неохотно согласились на "Скорой".

После этого Маринина мама позвонила нам и вызвала Олю. Оля ушла, а собака осталась что-то грызть. А грызла она... Те самые яйца! Она потихоньку пробиралась на кухню, брала в зубы яйцо и на цыпочках возвращалась в коридор, на своё место, под стул. Там, в темноте, она разгрызала скорлупу и выпивала яйцо. Когда Оля вернулась, яиц осталось только три. Одно из них уже было надкушенным.

Как мы ругали бедную собаку! Мы её стыдили. И она всё понимала! Она опускал глаза и закрывала лапой морду от стыда! Она знала, что своровала, и понимала, за что её распекают! Ещё несколько дней подряд мы говорили ей, что она нехорошая собака, воровка, и она, бедняга, отворачивалась и закрывалась лапой.

А потом Лиска заболела чумкой. И её не стало. Я не хочу об этом писать. Я только знаю, что она, наверняка, живёт теперь в специальном собачьем раю. Я уверена, что есть рай собачий, рай кошачий, рай черепаший и попугайский, и для бабочек есть рай и даже для старых игрушек! Я верю, что все, кого мы потеряли, там и живут, а иначе было бы слишком больно.

Мордик

Через полтора года после Лиски мы решили завести новую собаку. И тут наш дядя Толя сказал, что его знакомые хотят отдать спаниеля в хорошие руки. Мы все обрадовались: спаниель - собака красивая, весёлая. Оля купила книжку про спаниелей, и мы её подробно изучали и мечтали, какая замечательная будет у нас теперь собака.