Он напряг глаза. Дриады не было. Только листья, и тени, и лунный свет. Он начал медленно двигаться обратно к стволу, как вдруг почувствовал, что сук под ним гнется все больше, и услышал треск разрывающейся древесины. Но сук обломился не сразу. В последнюю секунду Колдун успел обхватить руками ствол и, прильнув к нему всем телом, висел так, пока ему не удалось вонзить в дерево свои шипы.
Долгое время он не шевелился. Слышал, как постепенно замирает свист рассекаемого падающим суком воздуха, как далеко внизу зашелестела листва, сквозь которую он пробивал себе путь, как со слабым ударом упал на землю.
Наконец Колдун двинулся вниз. Спуск был каким-то совершенно нереальным. Казалось, ему не будет конца.
Он вполз в свою капсулу и понял, что не слезет с этого дерева, пока не погубит его. Это дерево должен убить он сам. Своими руками.
Вскоре он заснул с мыслью о последней ветви.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Именно последняя ветвь едва не убила его. К тому времени, когда он срезал все остальные, наступил полдень, и Колдун ненадолго прервал работу, чтобы отдохнуть.
И вот все же наступил момент, когда первая самая мощная ветвь стала последней: ее листва нелепо нависала над разоренным городком друидов.
Колдун включил передатчик:
— Поднимайте ее! — скомандовал он.— Вира!
Туго натянутый трос придавал сейчас ветви сходство с висячим мостом. Колдун двинулся обратно к стволу и, дойдя до него, приготовился срезать ветвь. Едва он нажал курок, как из листвы на другом конце ветви выпорхнула стайка птиц- хохотушек.
— Вира! Вира! — крикнул он роботам.
Застонав, ветвь слегка приподнялась. Птицы-хохотушки трижды облетели вокруг ствола, молниеносно взмыли к вершине и исчезли из виду. Колдун резанул снова. Эта сторона дерева была обращена к солнцу, и из образовавшейся щели выступил сок и тонкими струйками потек вниз по стволу. Колдун внутренне содрогнулся, но резанул еще раз.