Два дня назад, когда черепашки наблюдали за ним на тёмной морозной площадке, лицо это показалось им зловещим. Сейчас в это было трудно поверить. Даже недоверчивый Сплинтер отметил про себя, что открытый, наивно бравирующий своей недюжинной силой парень абсолютно не ассоциируется с тем подозрительным типом, который наблюдал за ними позапрошлым вечером…

– Подождите две секунды, – произнесла Марика, на ходу расстёгивая комбинезон. Оставшись в джинсах и тёплой фланелевой рубашке, девушка подошла к небольшому духовому шкафу и заглянула внутрь. Покачав головой, Марика сказала:

– Надо будет всё-таки подогреть. Это очень быстро. Вы пока присядьте и осмотритесь.

Джулиан выдвинул из-под круглого кленового стола три довольно прочных стула и продавленное кресло. Гости, поблагодарив, расселись.

Комната и вправду напоминала салон межзвёздного корабля или воздушного лайнера. Не хватало только двух рядов иллюминаторов по бокам. Комната вытягивалась в длину шагов на тридцать, не меньше. Дальний конец был, видимо, заделан кирпичом и не очень аккуратно заштукатурен. Здесь, как и везде на стенах, были наклеены пёстрые вырезки из иллюстрированных журналов. Два пружинных матраца, массивный старинный шкаф, стол, стулья, кресло и кое-какие кухонные приспособления – вот, в принципе и вся обстановка этого нехитрого жилища.

Пока черепашки осваивались, Джулиан смахнул со стола какой-то разноцветный бумажный мусор, и застелил клетчатую скатерть. Марика достала из шкафа приличных размеров пудинг и водрузила его на самый центр. Джулиан шумно вдохнул в себя воздух и произнёс:

– А теперь, господа, вам предстоит познакомиться с неповторимой кухней мисс Марики Бурлеску. Кто замешкается – пусть пеняет сам на себя.

– Да ну тебя, Джулиан, – отмахнулась от него Марика, – если бы ты не разыгрывал шута на площадке, мы успели бы попробовать пудинг свежим. Теперь, после разогревания, это лишь жалкое подобие настоящего пудинга.