– А тебя, жердь, и за доллар никто не купит!

Нет нужды рассказывать о том, что его слова произвели ошеломляющее действие. Длинный тотчас хлопнулся в обморок, а толстяк-хозяин, вытаращив глаза, бросился наутек.

Когда первый испуг прошел, толстяк осторожно спустился в подвал и прошептал:

– Говорящая черепаха! Да я за тебя выручу тысячу долларов!

Микеланджело понял, что сглупил и что впредь не следует разговаривать при людях. Иначе его затаскают по разным представлениям, или чего доброго еще ученым отдадут на исследование.

Толстяк привел в чувство тощего и сказал ему:

– Ты что, вчера рому перебрал?

– Нет, нет, я слышал, что она разговаривает, – бормотал побледневший покупатель, – я тебе дам двести долларов за говорящую черепаху.

– Нет, нет, – сказал толстяк, – обойдемся без твоих долларов. Я раздумал, черепаха не продается.

После визита для Микеланджело снова принесли бананов. Ему надоели бананы, он уже не мог на них смотреть. Впрочем, он понимал, что ему нужно набраться сил и поэтому с отвращением на лице ел бананы.

Когда все ушли, Микеланджело снова принялся перетирать веревку.

К концу дня веревка все-таки лопнула. Микеланджело попытался пошевелить освободившимися руками. Сначала это оказалось невозможным. Остававшиеся неподвижными несколько дней, его руки стали точно деревянными. Мало-помалу способность двигаться все же вернулась к ним. И тогда Микки кое-как развязал ноги.

Микеланджело был свободен, по крайней мере сделал первый шаг к свободе. Второй шаг еще предстояло сделать – выбраться наружу через окно, до которого он теперь мог достать и через которое он видел траву. Обстоятельства ему благоприятствовали, никто больше не приходил.

Вечерело. Когда наступит ночь, кто поймает его, если ничего не видно в десяти шагах? Впрочем, в подвал вернутся только завтра. Когда заметят его исчезновение, будет уже поздно.