Но сейчас можно не волноваться, что вставать заставят. На свободное место рядом с Андрюшкой как раз примостилась бабка. В зеленом потертом пальто, сером пуховом платке и валенках с калошами. Морщинистая, крючконосая, со слезящимися глазами… И лицо у нее какое-то мертвенно-бледное, даже с лиловым оттенком. А изо рта желтый зуб выглядывает. Прямо как у вампирши! Да еще и носом швыркает.
Смотреть на эту бабку просто неприятно. Поэтому Андрюшка отвернулся к окну и не поворачивался к старухе, аж пока троллейбус не приблизился к остановке, где Тимофееву надо было выходить.
Обнаружилось, что противная старуха уже встала с сиденья и не спеша двигалась к выходу, одной рукой опираясь на палочку, а другой цепляясь за спинки кресел. Сначала это Андрюшку обрадовало. Не нужно просить ее подвинуться и выслушивать ворчанье: «Что ж ты раньше-то молчал?!»
Однако когда Андрюшка собрался вылезать в проход, то неожиданно обо что-то запнулся. Глянул под ноги и увидел матерчатую сумку, в которой лежало что-то плоское и довольно увесистое. Поскольку горловина сумки оказалась завязана на узел, понять, что именно лежит внутри, Андрюшка не мог.
Вообще-то ничего удивительного, что старуха свою сумку забыла. Даже Андрюшкина мама, которая этой бабке во внучки годилась, и то регулярно где-нибудь что-нибудь забывала. Зонтики, например, перчатки, сдачу в магазине, а один раз даже пластиковый пакет с продуктами на базаре оставила. И каждый раз охала: «Это у меня старческий склероз развивается!» А папа только хихикал: «Какой склероз, Маша? Это у тебя еще память девичья!»