Само собой, Андрюшка не подумал, что у старухи память девичья, склероз ей по возрасту подходил больше. Хотя, конечно, толком он не знал, что такое этот самый склероз и отчего он бывает.

Так или иначе, но Тимофеев поднял с пола сумку, выскочил в проход и крикнул:

— Бабушка! Вы сумку забыли!

Он очень громко крикнул, но старуха даже не обернулась. «Вот же тетеря глухая!» — подумал Андрюшка и собрался подойти к старухе поближе, но тут с какого-то сиденья встал толстый-претолстый дядька, который не только напрочь заслонил бабку от Андрюшки, но и перегородил собой весь проход — никак не обойти! А троллейбус уже подкатывал к остановке.

«Ладно, — решил Андрюшка, — на улице отдам!» И двинулся к выходу следом за толстяком.

Кроме бабки, толстяка и самого Андрюшки, на этой остановке никто не выходил. Правда, и старуха, и толстый дядька очень медленно спускались по лесенке, но все же надолго троллейбус не задержали. Андрюшка — тот вообще кубарем выкатился, ловко перескочил лужу со льдинками и очутился на тротуаре.

Толстяк, конечно, лужу перескочить не мог, а бабка тем более. Однако когда Андрюшка повернул голову в их сторону, то увидел только дядьку, который нерешительно топтался на месте, посматривая по сторонам — должно быть, искал место, где лужа помельче. А куда же старуха подевалась?!

На тротуаре ее тоже не было. Ни справа, ни слева от Андрюшки. Может, она троллейбус обогнула и начала улицу переходить?

Троллейбус тем временем отошел от остановки и укатил дальше по своему маршруту. Теперь, по идее, бабку можно было увидеть, если она действительно собралась улицу переходить.

Увы, как ни крутил головой Андрюшка, старухи он не увидел. Ни на проезжей части, ни на противоположной стороне улицы.