— Ух, откуда такая уйма ребят? — весело воскликнула бабушка, когда школьники, предводительствуемые миссис Аткинс, появились у старого вяза.

Она сидела, как всегда, с шитьем в руках. Руки негритянки напоминали ветви старого вяза — такие же узловатые, крепкие и темные. На бабушке было синее платье с белым передником, в котором было столько карманов, что почти не оказывалось свободного кусочка материи. В этих карманах хранилось бесчисленное множество интересных и нужных вещей: катушки и клубочки ниток, лоскутки, обрывки лент и веревочек, резинки, бумажки от конфет и самые конфеты, сберегаемые для внуков, пуговицы всех размеров и видов, ножницы и даже подушечка для булавок. Кроме того, на груди бабушки был наколот целый панцирь из булавок и иголок. Несмотря на этот воинственный вид, лицо ее сохраняло свойственное всем старым негритянкам выражение бесконечного терпения и добродушия.

Учительница нежно поцеловала бабушку и прошептала ей что-то на ухо. Старая негритянка покачала головой, потом оглядела ребят, и веселые морщинки запрыгали у нее вокруг глаз.

— Так я должна заменить вам цирк? — сказала она посмеиваясь. — Неужели вы заставите бедную старуху кувыркаться, скакать на лошади или делать фокусы?

Ребята засмеялись, представив себе кувыркающуюся посреди арены бабушку. Сильно прихрамывая на одну ногу, бабушка прошлась по «аллее».

— Видите, с такой ногой трудновато проделывать все эти штуки.

Нил ухватил бабушку за фартук:

— Бабушка, ну что ты тя-анешь? Садись и начинай!

— Ах ты, скверный мальчишка! — закричала бабушка. — Давай-ка уши! Кто у меня утром стащил из кармана клубок шпагата?!