Она погналась за Нилом, грозя ему обрывком веревки. Несмотря на свою хромоту, она двигалась очень проворно, но под конец все-таки запыхалась и, тяжело дыша, повалилась на стул у старого вяза.

— Замучил! Погоди, я с тобой еще разделаюсь! Ты на свои змеи потаскал у меня все бечевки! Напомни мне завтра наказать тебя. А то память у меня дырявая…

Она засмеялась, потом оглядела кучку ребят, рассевшихся вокруг нее на траве.

— Прочно уселись! Вы, я вижу, не собираетесь уходить, покуда своего не добьетесь?

— Да, бабушка! — хором ответили ребята. Они смотрели ей в рот, как будто ждали, что оттуда вот-вот посыплются удивительные истории.

— Не знаю, право, о чем бы это вам рассказать? — задумчиво сказала бабушка. — И в каком роде — в веселом или в печальном?

— Бабушка, отчего вы хромаете? — спросила Нэнси. Она сидела рядом с Беппо и усердно жевала кусочек его резинки.

— Это целая история, — отвечала бабушка, — и начинается она не с меня, а с моей матери… Вот, если хотите, я вам расскажу, только она будет очень-очень длинная.

— Чем длинней, тем лучше, — сказал Стан, — терпеть не могу тоненьких книжек. Только начнешь — глядь, уже и конец.

— Кажется, мне придется уйти, — шепнула Стану Мэри, — мама не любит, когда я опаздываю.

— Тогда уходи сейчас, — зашипел на нее Стан, — а то ты будешь мешать нам слушать. Станешь вертеться, смотреть на часы…

Мэри встала, потом опять села. Ей до смерти хотелось послушать, что станет рассказывать бабушка. Остальные давно уже приготовились слушать. Некоторые развалились на траве, другие сидели, сложив ноги калачиком, третьи подобрались поближе к бабушке. Двери домика были открыты. На пороге сидела миссис Аткинс с газетой в руках. У соседних домов тоже было много негров и белых, вышедших подышать воздухом после целого дня работы.