— Он не сказал вам, миссис Фейн, где их так изуродовали? — спросила учительница, продолжая быстро раздевать сына.

— Нет, он только бормочет: «Полиция, полиция…», и весь трясется. Я его поскорей уложила в постель. Да что уж тут расспрашивать! Разве и без того мы не знаем, кто их избил… А прошлогодние забастовки, когда арестовывали ни в чем не повинных ребятишек!…

Миссис Фейн махнула рукой и подошла к постели.

— Дайте я вам помогу, миссис Аткинс. Перевязки — моя специальность. Когда Фейна забрали на войну, я пошла работать в Красный Крест. Через мои руки прошло по меньшей мере тысячи две раненых.

Она быстро осмотрела Чарли.

— На щеке просто большая царапина. Это пустяк, залепим пластырем. Дайте марлю. Вот так. Теперь бинт. Вот ранка на лбу меня беспокоит. Надеюсь, что жара не будет.

Миссис Фейн быстро и ловко перевязала лоб Чарли. Мальчик весь ушел в подушки. Он не шевелился и не открывал глаз.

— Ничего, отойдет, — успокоительно сказала миссис Фейн. — Ну, а теперь я бегу к своему мальчишке. Нет, не благодарите меня, миссис Аткинс, вы же знаете, как я люблю вашего Чарли…

Она пожала руку учительнице, поцеловалась с бабушкой и ушла.

Школьники молча толпились у дверей, не зная, что делать.

— Отправляйтесь по домам, дети, — устало сказала учительница. — Уже поздно, и Чарли нужен покой.

УТРОМ В ШКОЛЕ

Утром учительница, как обычно, пришла в школу. Голос ее звучал ровно, и воротничок был свежевыглажен, но лицо осунулось, и ребята не слыхали от нее обычных шутливых замечаний. Да и сами ребята в этот день сидели очень тихо и почти не шалили. Все еще находились под впечатлением вчерашних событий. Тони не пришел в школу, а Нил явился только ко второму уроку: ему пришлось помогать дома бабушке. Весь этот урок ребята просидели как на иголках; они ерзали на своих скамьях и пальцами, губами, глазами сигнализировали Нилу: «Как у вас там дела?»