Чарли в унисон с Мэри Роч повторял таблицу умножения, и оба они в такт размахивали руками:

— Шестью шесть — тридцать шесть, шестью семь — сорок два…

Учительница дирижировала этим хором, а сама между тем продолжала думать. Мэри Роч учится лучше всех. Она как будто дружит с Чарли, вернее, позволяет ему с собой дружить. Мэри — белая девочка. Она одета лучше всех в классе, и мать у нее, кажется, состоятельная женщина. А вон там виднеется худенькое личико Стана Скаржинского. Стан такой вспыльчивый и нервный: чуть что, он сердится, кричит, а потом долго не может отдышаться. Отец Стана работает в типографии, но сейчас он тяжело болен. Нужно будет занести ему бульону.

— Семью семь — сорок девять…

Ребята продолжают хором твердить таблицу умножения. Учительница различает в этом хоре завывание Нэнси Гладсон, светлой мулатки, лакомки и лентяйки, и ее друга — маленького итальянца Беппо Манигетти. Беппо ловок, как обезьяна, у него умное, подвижное лицо, и он любит изображать разные сценки из жизни. Однажды Флора Аткинс видела, как он изображал ее самое. Надев вырезанный из бумаги воротничок, Беппо говорил важным голосом:

— Ну, дорогие друзья, возьмем глаза в руки, а уши — в зубы и повторим эту задачу на вычитание…

Тут миссис Аткинс вспоминает о сюрпризе, который она готовит своим ученикам.

— Девятью девять — восемьдесят один! — выкрикивает класс одним дыханием, и все смолкает.

— Хорошо, — говорит учительница. — Теперь, прежде чем мы займемся дробями, я должна сказать что-то, что вас обрадует.

Класс настораживается. Шеи вытягиваются. Стан кладет локти на плечи Чарли. Беппо лезет на парту, чтобы лучше слышать, что скажет миссис Аткинс.

— По-моему, все вы очень недурно учились в эту четверть, — говорит миссис Аткинс. — Ленивые перестали лениться, а старательные стали еще старательнее. Я сказала об этом директору, и директор прислал нам две ложи в цирк… Тсс… тише! Дайте мне досказать… Стан, не кричи! Беппо, слезь с парты, пожалуйста… Если вы не замолчите, я больше ничего не скажу.